История и принципы

Немецкий врач Самуил (Самуэль) Ганеманн (1755 - 1843) пользуется признанием и уважением как первооткрыватель и исследователь гомеопатии. Он хорошо знал несколько языков и в свое время, говорят, был известен как переводчик медицинской литературы. Его пугали (и это неудивительно) многие жестокие медицинские процедуры, широко применявшиеся в те годы. Это была эпоха так называемых героических мер, которые усугубляли страдания больных. Доктора часто прописывали кровопускание, банки, слабительное и рвотное, и во многих случаях эти средства, вне всякого сомнения, не только не спасали больного от смерти, но и сводили его в могилу. К примеру, бесконечные кровопускания, предписанные врачами, явно ускорили кончину Джорджа Вашингтона, умершего от тяжелой инфекции дыхательных путей.

В 1789 году, переводя учебник по медицине шотландского врача Уильяма Каллена, Ганеманн не согласился с утверждением автора, что хорошо изученное действие коры цинхоны - хинного дерева - при лечении малярии является следствием ее резкого горького вкуса. Если это так, почему еще более горькие вещества не обладают большей эффективностью при лечении малярии? Ганеманн сам неоднократно принимал большие дозы коры цинхоны и описал повторяющиеся симптомы: лихорадку, общую слабость, потливость и озноб, -сходные с симптомами малярии. Это наблюдение навело его на мысль о том, что вещество, которое в больших дозах вызывает определенные симптомы, в малых дозах может их устранить. (Впоследствии оказалось, что и Каллен, и Ганеман одинаково ошибались. Кора цинхоны помогала больным лишь потому, что в ней содержится вещество хинин, эффективность которого при лечении малярии общепризнана).

Ганеманн проводил аналогичные эксперименты с самыми разными веществами, используя в качестве подопытных самого себя, свою семью, своих друзей и студентов, и тщательно фиксировал на бумаге все проявляющиеся у них симптомы. Он назвал этот процесс "испытанием", а составленный таким образом каталог веществ и связанных с ними симптомов стал основой его фармакологии - перечня лекарственных средств, которые он прописывал пациентам. Чуть ниже мы вернемся к разговору об уникальной методике Ганеманна, а сейчас достаточно сказать, что разработанная им всеобъемлющая система радикально отличалась от теории и практики того времени. Ганеманн продолжал собирать свои наблюдения и в 1810 году выпустил первое издание своего magnum opus, "Органон врачебного искусства". До его смерти в 1843 году книга была переиздана четыре раза, поскольку автор продолжал "испытывать" новые вещества и оказывать помощь все более широкому кругу пациентов.

Система, которую Ганеманн создал и назвал "гомеопатией" (от греческих слов, означающих "подобный" и "страдание"), привилась в Европе и нашла радушный прием в Америке. По обе стороны Атлантики ее признали королевские семьи (в том числе и британская - в 1830 году) и выдающиеся деятели политики и искусства. В Европе приверженцами гомеопатии считались Чарльз Диккенс, Уильям Теккерей, Иоганн Вольфганг фон Гёте и Бенжамин Дизраэли, в то время как Натаниэль Хоторн, Генри Уодсворт Лонгфелло, Хорас Грили, Уильям Сьюард, Гарриет Бичер-Стоу, Дэниел Вебстер и Джон Д. Рокфеллер с энтузиазмом пропагандировали ее в Америке. С другой стороны, в 1843 году Оливер Уэнделл Холмс написал по поводу гомеопатии обстоятельную и едкую критическую статью. К концу XIX века Соединенные Штаты могли похвалиться уже двадцатью двумя гомеопатическими медицинскими школами, сотней гомеопатических больниц и тысячей гомеопатических аптек [1].

Неудивительно, что многие светила медицины Европы и Америки скептически смотрели на Ганеманна с его идеями. В конце XIX - начале XX века еще не оперившаяся Американская медицинская ассоциация прибегала к принудительным мерам, таким как "статьи о консультациях", чтобы предотвратить сотрудничество своих членов с гомеопатами и другими "нерегулярными" целителями. Современные гомеопаты, как правило, объясняют сопротивление традиционных врачей политическими и экономическими факторами, и эти факторы действительно повлияли на решение вопроса в не меньшей (если не большей) степени, нежели чисто научные возражения. Многие пациенты выяснили, что гомеопатические лекарства зачастую действуют слабее, чем их обыкновенные аналоги, и, возможно, прибегают к этой альтернативе из чистого самосохранения или просто во избежание дискомфорта. Следует отдать гомеопатии должное - приготовляя и распространяя нейтральные вещества, порождая в людях позитивные ожидания и не позволяя многим пациентам прибегнуть к лечению, которое бы им только навредило, врачи-гомеопаты спасли много жизней, особенно в XIX и начале XX века. Поскольку значительная доля смертей ежегодно связана с побочными реакциями на лекарства, сегодняшние гомеопаты скажут, что они и по сей день спасают жизни. Но важно отметить, что спасительные достижения гомеопатии объясняются не столько превосходством в теории и практике, сколько простым фактом: выздороветь гораздо легче, если никто не вредит твоему здоровью. За последние два столетия гомеопатия увеличила шансы многих людей на выздоровление.

Во всех прочих отношениях гомеопатия решительно не желает расставаться с XVIII веком, зациклившись на ряде учений, которые никто из приверженцев гомеопатии, похоже, не желает пересматривать. По сравнению с несгибаемым упрямством гомеопатов растущий интерес хиропрактиков к современным исследованиям (не говоря уже о желании многих из них отказаться от учения о позвоночных подвывихах как причине всех болезней) - это просто образец приспособляемости.

Кредо гомеопатии включает в себя такие ключевые моменты: "Similia similibus curantur" или "подобное лечится подобным".

Этот "закон подобия" Ганеманн считал всеохватным, ключевым и бесспорным принципом лечения. Для гомеопата оспорить эту идею - все равно, что усомниться в законе всемирного тяготения. С момента легендарного первого знакомства с "корой цинхоны" и вплоть до сегодняшнего дня гомеопаты настаивают, что этому закону подчиняются все симптомы и заболевания. Дана Улльман - один из наиболее заметных и плодовитых проповедников современной гомеопатии - дает очень простое объяснение: "Гомеопатическая медицина - натуральная фармацевтическая наука, последователи которой стремятся отыскать вещество, в избыточной дозе вызывающее симптомы, схожие с симптомами болезни, от которой страдает пациент. Когда соответствующее вещество найдено, его прописывают в очень малых, безопасных дозах, которые зачастую оказывают поразительное воздействие" [2] .

Чтобы придать вышесказанному вес в глазах современной аудитории, апологеты гомеопатии проявляют изобретательность в выборе примеров и иллюстраций. Так, Улльман находит в своей книге Discovering Homeopathy: Medicine for the Twenty-First Century ("Открытие гомеопатии: медицина для XXI века" - уже в самом этом названии легкое преувеличение) доказательства "закона подобия" в некоторых необычных сферах:

Улльман сравнивает гомеопатию с прививками, поскольку, по его словам, эта процедура также основана на принципе подобия. Но когда мы в процессе вакцинации подвергаемся воздействию частички вируса или бактерии, это вызывает хорошо изученную и измеримую реакцию иммунной системы. Гомеопатические же лекарства, как мы скоро отметим, якобы воздействуют на "жизненную энергию". Они не оказывают единообразного, измеримого воздействия ни на одну физиологическую функцию; кроме того, они зачастую разбавлены до такой степени, что в лекарстве не остается ни единой молекулы первоначального вещества. Любопытно то, что многие гомеопаты выступают против обычных прививок [3].

Улльман использует цитаты и примеры из таких разных источников, как Гиппократ, Дельфийский оракул, троянский герой Телеф и алхимик Парацельс. Гиппократа давно почитают отцом современной медицины, поскольку он настаивал, что медицина как естественная наука должна основываться на внимательных наблюдениях (а не на суевериях) и что врачи должны вести себя этично. Нет никаких указаний на то, что он проповедовал закон подобия. У Дельфийского оракула медицинских советов ныне уже никто не спрашивает; исцеление Телефа кусочком пронзившего его копья, - не более чем сказка из греческой мифологии; а Парацельс был приверженцем другого учения, "теории характеристик (сигнатур)", в соответствии с которой лекарство внешне похоже на орган, который оно лечит (следовательно, орхидею, имеющую форму мужского яичка, можно использовать для лечения венерических болезней). Эти примеры неубедительны.

Улльман утверждает, что традиционная медицина иногда использует принципы гомеопатии, и в качестве примера ссылается на "дигиталис от сердечных расстройств (дигиталис вызывает сердечные расстройства)". Хотя при передозировке дигиталис действительно негативно влияет на работу сердца, то же самое можно сказать про десятки других лекарств и токсинов, которые никоим образом не используются для лечения сердечных заболеваний.

Улльман даже приводит цитаты из "Ромео и Джульетты" Шекспира и "Фауста" Гёте ("…Но мы подобное подобным лечим, стопу - стопой, спинным хребтом - хребет"). Однако эти столпы мировой литературы в XXI веке не обязательно являются достоверными источниками медицинских знаний [4].

Мы допускаем, что эти примеры, скорее всего, должны были послужить не однозначным доказательством справедливости закона подобия, а простыми иллюстрациями того, что данная идея приходила в голову не одному только Ганеманну. Однако эти примеры в лучшем случае неудачны, а в худшем они вводят читателя в заблуждение. И такая тенденция прослеживается не только в книге Улльмана, но и в гомеопатической литературе как таковой. Не стоит и говорить, что среди огромного числа веществ, воздействующих на человека, наверняка найдутся такие, которые в больших дозах ядовиты для того же самого органа, которому они в малых дозах идут на пользу. Но уверенность в том, что этот феномен можно считать наивысшим принципом лечения, является уникальной чертой узкой гомеопатической традиции.